В зоне турбулентности эпохи. Прошло 5 лет со дня интронизации патриарха Кирилла

Елена Яковлева

Российская газета

В субботу, 1 февраля РПЦ отметила день интронизации патриарха Кирилла. 5 лет назад он был возведен на Патриарший престол. Архипастырю с невероятной силой труда и вдохновения — поездки, службы, полеты, визиты, встречи в невообразимых масштабах (237 богослужений за последний год, почти восемь месяцев ежедневных служб, отмечает глава его пресс-службы) — достались трудные времена и задачи.
Ему приходится вводить корабль Церкви в поле самых острых общественных актуальностей, при том, что — не секрет для нас самих — наше «общество» часто отличается больным восприятием и мстительным арсеналом.

О фигуре Патриарха, его твердости и умении предвидеть события рассказал писатель Алексей Варламов.

Какими вы видите эти 5 лет Патриарха? С теми вызовами, испытаниями, искушениями, с которыми сталкивается корабль Церкви, мы справляемся?

Алексей Варламов: Для меня несколько неожиданно то, что происходит сейчас в отношении Церкви. Не знаю, может быть, некоторые люди и не видят той атаки, которой Церковь в последние годы подверглась бы в медийном пространстве, но я, наблюдая как движется наш корабль, просто чувствовал себя растерянным. Но уж что было видно, так это твердость Патриарха. К той зоне жесткой турбулентности, в которую мы попали, он оказался готов. Может быть, потому что предвидел ее, а, может быть, в нужный момент включились какие-то человеческие качества, которые дал ему Господь. И я вижу человека, который со всей серьезностью ответил на те вызовы времени, с которыми столкнулась Церковь. По-моему, самым главным в этой ситуации было — не уступить, не оказаться податливым, гибким, политичным цепким. Общество в сервильные времена хочет видеть в лице Предстоятеля Русской церкви доброго, комфортного, всем симпатичного человека… И тот факт что Святейший не пошел — и не мог пойти — по этому пути и сохранил в этой ситуации твердость, для меня, и я думаю, не только для меня — самое главное.

Фигура Патриарха становится сильной и значимой и в современном обществе?

Алексей Варламов: Для меня всегда фигура Патриарха в русской истории является центральной. В последнем веке, насколько России не везло с правителями светскими, настолько — нельзя сказать «везло», но Господь посылал ей праведных и нужных для ситуации правителей церковных — и патриарх Тихон, и патриарх Сергий, и патриарх Алексий I, и патриарх Пимен, и патриарах Алексий II, и патриарх Кирилл были как раз таковыми.

И Русская церковь всякий раз соответствовала тому историческому периоду, в котором находилась. Слава Богу, Патриарх не избирается каждые 5 лет на выборах — и перед ним не стоят все те политические задачи, которые возникают перед президентом и кандидатом в президенты. Мне нравится, что патриарх — человек, который с нами, дай Бог, будет долго. Я ему доверяю, как доверял и Алексию II, и Пимену. Во времена Патриарха Пимена, будучи еще совсем молодым человеком, в жесткие советские времена, я уже жил с ощущением, что человек, который занимает главный престол в Русской церкви, является ее Предстоятелем и по определению не может солгать и предать. Ошибиться может, но это не моя компетенция — судить Патриарха, а солгать и предать — нет. Патриарх для меня — человек, которому я бесконечно доверяю. И к святейшему патриарху Кириллу у меня отношение полного доверия.

Вы были членом жюри Патриаршией премии по литературе, а в прошлом году стали лауреатом.

Алексей Варламов: Да, и не могу не отдать должное Патриарху за то, что он эту премию придумал. Я так понимаю, это была его личная идея. И она очень важна. Потому что отношения между Русской церковью и русской литературой всегда были очень не простыми. Даже если не говорить о самом ярком и конфликтном случае — Льва Толстого. Так получилось, что русская литература в лице своих самых крупных поэтов и писателей — Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Чехова — не воздала должного роли Русской церкви в русской истории и русской жизни. Да и в 20 веке по дополнительным историческим причинам между ними все было очень сложно. А глубинно, я думаю, церковь и литература — союзники. Потому что, по большому счету, говорят об одном и том же — о человеческой душе. А учреждение Патриаршией премии по литературе для меня — знак того, что Русская церковь не отстранилась от литературы, не сказала, что литература ей не нужна. Дескать, нам хватает церковной литературы, книг Священного писания и святых отцов.

То, что в Церкви есть понимание, что литература нужна, для меня факт чрезвычайно важный. И учреждение премии — это именно попытка союза между Церковью и литературой. Думаю, что у Патриарха нет возможности читать все произведения современных писателей, но то, что он живо интересуется литературой, для меня очень важно. И не случайно сегодня многие издательства стремятся получить для своих книг гриф — «одобрено» или «рекомендовано» издательским советом патриархии. В России сегодня стремительно сокращается число читателей. А люди верующие, воцерковленные продолжают много читать. И, по большому счету, Церковь сегодня остается для литературы последней читательской аудиторией. Последним надежным убежищем. Думаю, что Святейший, учреждая премию, предугадал эту тенденцию. И его человеческая интуиция меня восхищает.

Posted in Новости компании, События.